?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

В моё распоряжение попал уникальный документ. Эти воспоминания о своём детстве, юности написал Николай Криворог - человек, который родился и вырос в Киеве, пережил войну, оккупацию. Несмотря на свой почтенный возраст, он, освоив работу на компьютере сам (!) напечатал этот текст - мне осталось лишь внести некоторые правки, перед тем, как представить его вниманию своих читателей. Текст довольно велик и я разбил его на несколько частей, назвав этот цикл "Воспоминания Киевлянина"... (Часть 2. "Потом началась война")

144.46 КБ


Родился я в самый разгар лета 10го июля 1936года в Александровской больнице. По рассказам моих родителей, из больницы меня принесли совсем маленьким, вес мой составлял не более двух килограмм. Родители были очень встревожены, но моя бабушка, Варвара, мама отца, сказала чтобы они особенно не волновались т. к. она возмется за меня т.е. постарается в ближайшее время восстановить вес новорожденного и приведет его в нормальное состояние. И действительно, благодаря моей бабушке, ее советам, в скором времени, по рассказам родителей я приобрел нормальный вид новорожденного ребенка.

Первые воспоминания своего детства я помню примерно с трех с половиной-четырех лет. Жили мы тогда в двухэтажном деревянном доме с довольно большим двором по ул. Саксаганского №17. По средине нашего двора росло, по моим тогда понятиям, очень большое дерево. Под тем деревом, многие жители нашего дома, варили варенье. На нескольких кирпичах стоял медный таз и под ним разводили костер.

В нашем доме жили люди многих национальностей. На первом этаже, в одной из больших квартир, жили греки, но это были не греки а ассирийцы, но их называли всегда почему-то греками.

На втором этаже жила семья по фамилии Минькевичи, это была польская семья. Самый старший в этой семье был мужчина довольно крупного телосложения и очень грузный. Запомнил я его потому-что многие из нашего дома люди, вне его присутствии, посмеивались над ним. Дело в том, что этот человек очень любил
фасоль и горох и от него всегда исходил неприятный запах, от него исходили газы, а он этого вроде и не замечал. Ассирийская семья была очень большая. Самая старшая в этой семье была бабушка, которую звали Рябка. Она находилась в небольшом предбаннике этой большой комнаты. Ходить она не могла и все время лежала на своей кровати. Одеяло, которым она укрывалась, было сшито из разноцветных лоскутков. Почему-то очень запомнилось мне это одеяло.

279.99 КБ


Ее сына звали Исаак. У него еще была дочь, которую звали Люся. Кроме этого была еще одна семья, у которой самая старшая была тетя по имени Санда. У нее было трое детей, старшая Катя, младший Дада и средний, имя которого я не помню. Во время войны, в это время мы жили в Киеве, он, работая на какой-то пилораме, попал под дисковую пилу головой и погиб. Дада был мой сверстник и мы с ним дружили, естественно, как дети. Катя была уже взрослая и я помню, как она выходила замуж. Мужа ее звали Нодар. Когда была свадьба, то я видел как Нодар нес Катю на руках. А перед входом в комнату положили тарелку и он наступил на нее и она разбилась. Очевидно была такая примета, что разбитая тарелка к счастью.

Наша семья: дедушка, бабушка, мой папа, мама и конечно-же я жили на первом этаже. Квартира наша была перегорожена и получалось так, что комната бабушки и дедушки была с парадного входа, а наша комната была со входом со двора. Кроме того, в нашей комнате имелась веранда с несколькими ступенями выходившими во двор.

Вспоминается случай, когда мы, дети, играем во дворе, дело было к вечеру и изрядно разгорячились, нас родители зовут ужинать. После того как все уже поели, а мы сидим и все наши мысли еще во дворе. Дедушка, видя наше настроение, подходит к каждому и давая легкий подзатыльник сердито говорит: а ну, марш догуливать. И мы с радостью снова бежим во двор.

Вспоминая наш двор до войны, я помню как утром выходя во двор, видел стоявшие на выходе из подвального помещения парусиновые туфли белого цвета, которые были покрыты зубным порошком и сохшие на солнце.В те довоенные годы еще не знали, что такое зубная паста и пользовались зубным порошком, который годился для покрытия парусиновых туфель, которые в то время были в моде И еще интересный случай произошел в нашем дворе. По рассказам моего отца, жители нашего дома имели разную живность, кто имел лошадь, кто курей, кто свинью. И вот один из жителей нашего дома выращивал свинью, так сказать для продажи. Когда пришло время забить свинью, то основную работу кое-как сделали, а вот как быть дальше не очень знал. Обычно, после забоя, ее необходимо, обсмалить и лучше всего конечно соломой. Но этот человек, которого звали Исаак, не имел понятия как быть дальше, взял опасную бритву и стал брить свинью, чем очень рассмешил всех жителей нашего дома.

163.23 КБ


В довоенные годы отец мой работал на стадионе «Динамо». Там были мастерские по изготовлению шпор. Шпоры - детали которые одевались на задник сапога для езды на лошадях. Кроме того в этих-же мастерских клепали коньки к ботинкам. Отец работал на этих процессах, изготовлял шпоры и клепал коньки. Однажды отец принес пару коньков с ботинками домой. Не смотря на то , что коньки были размером для взрослых, я захотел их примерить Это было летнее время. Выйдя на крыльцо я одел эти коньки и представил себе, как я смогу на них кататься, когда буду взрослым. И еще вспоминается случай в зимнее время, когда отец пришел домой довольно поздно и принес деревянные санки со спинкой. Я тут-же встал с кровати и мне очень захотелось испробовать эти сани. Никто не возражал моему желанию, потому что родители видели мой восторг и не смотря на позднее время мы с папой вышли на улицу и я удовлетворил свое желание, т.е.покатался на этих санях.

Мама моя в то время работала на 8ой обувной фабрике. По ее рассказам она работала на процессе, который назывался взъерошка. Вспоминая комнату бабушки и дедушки, всегда вижу большую деревянную трубу, которая стояла на каком-то небольшом ящике и лишь по истечении времени я понял, что это был обыкновенный граммофон. К дедушке, которого звали Иван Прокопович, часто приходил его товарищ и я всегда слушал о чем они говорят.Конечно я ничего не понимал из их разговора, но мне было интересно наблюдать за ними.

В нашем доме в то время было печное отопление и бабушка часто разрешала мне стругать лучины для растопки печи. И вот однажды, вооружившись большим ножом, я стал раскалывать щепку, которую держал в левой руке. Очевидно, я не рассчитал силу своего удара по щепке, нож соскользнул, пришелся по руке и разрез получился довольно глубокий. Я очень испугался и зарыдал, а бабушка почему-то засмеялась и мне было очень обидно. Конечно, бабушка перевязала мне ранку и со временем ранка зажила, но шрам остался на всю мою жизнь. Когда смотрю на свою левую руку и вижу этот шрам, сразу вспоминаю этот печальный случай.

В ноябре м-це 1938го года родился мой брат Костя. Его я помню лет с четырех, когда ему было два года... Вспоминаю, когда он ложился спать то брал с собой в постель небольшое полено вместо игрушки, которых у нас в те годы не было, и он называл его своим дедушкой.

И еще вспоминаются рассказы моего отца о моем детстве когда я ходил в детский сад. Как он хотел приучить меня самому ходить в детский сад. Он подвозил меня на трамвае до ул.Институтской и спрашивал, смогу ли я сам дойти до детского сада. Я конечно отвечал положительно, но отец, идя сзади меня следил за мной. По его рассказам, пока я шел по улице по направлению к садику, останавливался возле каждой витрины и с раскрытым ртом разглядывал их. Это занимало довольно много времени. Но со временем я таки сам стал ходить в садик и за мной не нужно было идти отцу.

71.40 КБ


И еще вспоминается случай, когда я ходил в другой детский сад, который находился на углу улиц Кузнечной, ныньче Горького, и Саксаганского. Был Новогодний утренник и мне досталась роль зайчика.Одет я был в марлевый костюм зайца и я видел, как мой отец из-за дверей смотрел на наш утренник и конечно видел меня.

На этом заканчиваются мои воспоминания довоенного времени.

Потом началась война.